Тема:
Страна:
Правозащитница Елена Урлаева рассказала «Русской планете» о жизни политзаключенных в Узбекистане, эксплуатации детского труда и гонениях властей на журналистов
Правозащитная организация Human Rights Watch во всемирном докладе 2014 года обозначила ситуацию с соблюдением прав человека в Узбекистане как «вопиющую». В документе говорилось, в частности, о гонениях и запугиваниях правозащитников и гражданских активистов, о притеснении мусульман и принуждении детей к труду.
«Русская планета» поговорила с лидером Правозащитного альянса Узбекистана (ПАУ) Еленой Урлаевой о ситуации с нарушением прав человека в этой стране.
— Как вы стали правозащитницей и почему?
— В 1996 году мой брат во время развода стал отстаивать свои права и права своих детей, и я решила ему в этом помогать. И когда процесс закрутился, из-за этого меня уволили с телевидения. Затем нас с братом осудили, а меня поместили в психиатрическую больницу.
В начале моей правозащитной деятельности меня сильно возмущала царившая в стране несправедливость. Вроде бы законы есть, но в жизни они не применяются. И мне всегда хотелось отстоять справедливость.
В 1998 году я нашла правозащитников из «Общества прав человека Узбекистана» во главе с Талибом Якубовым. В 2000 году меня оправили в Польшу на первый тренинг по правам человека, я стала изучать нормы международного права. В этом году будет 16 лет, как я занимаюсь правозащитной деятельностью.
— За этот шестнадцатилетний период сколько раз вас помещали в психиатрическую больницу? Известно, что вы проходили лечение в 2002, 2005 и 2012 годах. Были ли еще какие-то случаи?
— Меня «лечили» четыре раза: в 2001, 2002, 2005 и 2012 годах. Я была изолирована в общей сложности полтора года. Все это происходило по иску прокуратуры, через суд, который принимал решение о необходимости моей принудительной психиатрической госпитализации.
Меня забирали во время пикетов, оформляли протокол, затем мне вменялось, что я отстаиваю права человека, занимаюсь правозащитой.
В 2006 году суд постановил, я психически больная. Сейчас мне назначено пожизненное лечение и наблюдение по линии психиатрии.
Я состою на учете, каждый месяц езжу в психдиспансер, меня контролируют, принудительно дают психотропные медикаменты. И я выполняю все их требования, поскольку в противном случае меня надолго поместят в психиатрическую больницу, и это будет уже закрытый режим. И все равно ничего не докажешь, нельзя добиться оправдательного решения суда.
— Как я понимаю, практика принудительного психиатрического лечения правозащитников и журналистов не редка: та же самая история произошла с Джамшидом Каримовым (независимый журналист и племянник президента Узбекистана Ислама Каримова — РП).
— Сейчас эту методику применяют уже не так часто. С другой стороны, правозащитников в Узбекистане стало меньше. Джамшид Каримов, конечно, побил рекорды — он находился на лечении более пяти лет, с 2005 года. Но вот в нулевые много таких людей было, например, Лариса Конакова и Лариса Вдовина. (Правозащитников) помещали в психиатрические больницы под видом того, что у нас мания и навязчивые идеи.
Джамшид Каримов. Фото: uznews.net
Недавно ко мне обращалась Жания Есниязова, она только освободилась из реабилитационного центра. В 2009 году Жания, гражданка Узбекистана и казашка по национальности, столкнулась с жилищной проблемой. И когда она стала отстаивать свои права, ее поместили в психиатрическую больницу, где я тогда находилась. Она вышла в 2011 году, все это время ее держали на психотропных препаратах.
Сейчас против правозащитников и журналистов возбуждают очень много уголовных дел. Выписывают административные штрафы, арестовывают на несколько суток — с этим мы сталкиваемся почти ежедневно.
На нас часто нападают наемные хулиганы. Например, 3 июля 2013 года на правозащитной акции у прокуратуры в городе Карши на меня и других активистов напали около 20 человек, преимущественно женщины.
— В декабре 2013 года власти Узбекистана объявили о проведении масштабной амнистии, под которую должны были попасть около 90 тысяч человек. Коснулась ли она осужденных правозащитников и журналистов?
— Недавно освободили нашего правозащитника Шухрата Рустамова, на которого было возбуждено уголовное дело за подрыв конституционного строя и клевету. Вышел также Нематжон Сиддиков, который год назад был осужден за нанесение телесных повреждений сотруднику милиции (оба заключенных попали под категорию «мужчины старше 60 лет». — РП).
Амнистия еще идет, но к политическим заключенным, журналистам и правозащитникам, к тем, к кому применялись пытки, к религиозным людям — в наших тюрьмах содержатся тысячи мусульман — она не применяется. Их чаще всего обвиняют в попытке подрыва конституционного строя, а уже в тюрьмах им нередко увеличивают срок лишения свободы за малейшие провинности.
— А допускают ли к этим заключенным правозащитников или представителей общественных организаций?
— Никогда не допускали, даже в суды. В прошлом году только «Красный крест» мог попасть в тюрьмы, но сейчас этот мандат международному комитету «Красного креста» в Узбекистане закрыт.